Существующие энергетические программы и планы необходимо основательно пересмотреть и уточнить. Энергетическую программу следует строить на основе программы экономической, а не наоборот — как получается сейчас. По предварительным оценкам, при вышеупомянутых темпах роста и экономии (дай Бог, чтобы так было!), к 2030 году целесообразно построить АЭС общей мощностью 5—6 ГВт, а не 16 — как запланировано в безнадежно устаревшей и требующей корректировки Энергетической стратегии Украины до 2030 года.

Учитывая человеческий фактор, существующую структуру украинской экономики и энергетики и природные условия, создание дополнительных мощностей на Хмельницкой АЭС понятно и приемлемо.

Строить или достраивать вторую очередь Хмельницкой АЭС?

Из истории вопроса
3-й и 4-й энергоблоки Хмельницкой АЭС были заложены соответственно в 1985-м и 1986 году. Строили в основном инфраструктуру и железобетонные конструкции корпусов, в которых позже должны были устанавливать ядерно-энергетические установки (реакторы) и прочее запроектированное оборудование АЭС. Позже, после Чернобыльской катастрофы 1986 года, все работы были прекращены. Незавершенное строительство осталось под открытым небом без консервации. Согласно отчетности еще советских времен, вроде бы подтвержденной и сегодня, физическое состояние готовности 3-го блока оценивается в 75%, 4-го — в 28%. В целом на обоих блоках было освоено около 40% утвержденной сметы, 60% осталось для освоения. Через 19 лет, 21 июля 2005 года, Кабмин Украины издал распоряжение №281-р «О подготовительных мероприятиях по достройке энергоблоков Хмельницкой АЭС». Речь шла прежде всего об обследовании недостроенных конструкций указанных блоков для получения ответа: можно ли их завершать, или же нужно начинать все заново? Также поручалось выбрать тип реакторной установки и выполнить другие подготовительные работы по созданию новых мощностей АЭС.

Распоряжение выполняли ОАО «Киевэнергопроект» — генпроектировщик ХАЭС и другие авторитетные украинские и российские отраслевые организации под патронатом Минтопэнерго Украины и НАЭК «Энергоатом». В 2008-м они официально доложили, что состояние недостроенных блоков в целом удовлетворительное и позволяет их завершить. Потом стали известны предостережения некоторых специалистов и Государственного комитета ядерного регулирования Украины (КЯР) о неудовлетворительном техническом состоянии конструкций и их несоответствии выбранному типу реакторов. Позже, после принятия соответствующих правительственных решений, против них высказалась коллегия КЯР в постановлении №24 от 12 ноября 2009 года.

Несмотря на предостережения, заключение о возможности завершения строительства легло в основу тендера на выбор типа реакторной установки, проведенного осенью 2008 года. Его организаторы исходили из того, что незавершенные блоки достроят быстрее и намного дешевле, чем строили бы новые. Экономическая логика в этом, конечно, была.

К участию в тендере 2008 года были приглашены: Scoda JS (Чехия), Areva (Франция—Германия), Westinghouse (США—Швеция—Япония), Korea Electric Power Corporation (KEPCO, Южная Корея) и «Атомстройэскпорт» (Российская Федерация). Первые две не отреагировали. Компания Westinghouse сняла свое предложение реактора АР-1000 перед проведением тендера. Корейская компания прошла дистанцию до конца, приобрела пригодившийся ей недавно опыт, когда она выиграла контракт на 20 млрд. долл. на строительство АЭС в ОАЭ на базе четырех реакторов APR-1400. Никто из участников, кроме россиян, обоснованно не соглашался достраивать упомянутые объекты. Результат тендера был известен наперед. Его утвердили постановлением КМУ №118 от 18 февраля 2009 года: для 3-го и 4-го блоков ХАЭС выбрали реактор ВВЭР-1000/В-392Б и фактического генподрядчика — российский «Атомстройэкспорт».

Принятое решение позволило «обойти» Закон Украины «О порядке принятия решений о размещении, проектировании, строительстве ядерных установок и объектов, предназначенных для обращения с радиоактивными отходами, которые имеют общегосударственное значение» от 8 сентября 2005 года №2861-ІV. Согласно этому закону, ядерный объект можно строить только на основании отдельного закона Украины в отношении конкретного объекта. Однако это касается строительства с нуля. Хмельницкие блоки закладывались до появления соответствующего украинского законодательства.

Вопросы без ответов

Решения по ХАЭС на всех этапах принимались, несмотря на предостережения президента Украины и компетентных специалистов.

Во-первых, упомянутые незавершенные конструкции заставляют усомниться в их пригодности для эксплуатации даже в случае их реставрации. Настораживают расхождения в оценках: президент НАЭК «Энергоатом» утверждает, что конструкции пригодны на 45 лет, тогда как проектный срок эксплуатации реакторов — 60 лет. А что делать через 45 лет, если железобетон окажется непригодным, а ядерный котел будет работать?

Во-вторых, недострои предназначались для проектов ВВЭР-100/В-320, а сейчас там планируется установить другие реакторы — ВВЭР-1000/В-392Б, которые, хоть и незначительно, но отличаются. Сейчас нет оснований сомневаться в их безопасности и надежности. Но нет и гарантий, поскольку они еще нигде не работают. Стоит ли экспериментировать на украинских АЭС на фоне чернобыльского синдрома? Почему проекты В-392 не состоялись на Балаковской АЭС в России, для которой были разработаны? Почему не «пошли» на АЭС «Белене» в Болгарии? Почему реактор В-428 на базе В-392 для АЭС Тяньвань в Китае доукомплектовывался системами защиты и управления «Сименс»?

В-третьих, российские проекты менее эффективны по сравнению с другими. При высоких параметрах безопасности они отстают по экономическим показателям: стоимость одного киловатта установленной мощности достигает 4000 долл., что сопоставимо и выше, чем у основных конкурентов, а коэффициент использования установленной мощности на 10—12% ниже, чем у американских, европейских и корейских конкурентов.

В-четвертых, не учтены реальные возможности выбранного российского партнера, который, к сожалению, часто не выполняет контрактные обязательства. У себя дома, в России, строительство АЭС отстает от планов в два и больше раз. Так же и за рубежом: на четыре года отложен пуск первого блока на АЭС «Куданкулам» в Индии, еще больше — на Бушерской АЭС в Иране, срывается проект АЭС «Белене» в Болгарии, неоднозначные предостережения по поводу участия россиян в тендере на новый проект поступают из Чехии.

В-пятых, не учтено, что при нынешнем монополизме поставок нефти и газа, с точки зрения национальной безопасности, критически необходимы альтернативные нынешним ядерно-энергетические технологии, несмотря на их стоимость. Особенно в условиях, когда не реализуется ряд диверсификационных энергопроектов, в частности строительство собственного завода по производству ядерного топлива.

Сколько стоит ХАЭС? Почему нам дороже, чем другим?
Настораживает то, что предварительные оценки затрат, выполненные высокими российскими и украинскими государственными руководителями, которые слов на ветер не бросают, отличаются в несколько раз — от 3,5 до 6 млрд. долл. Стоит сравнить их с другими подобными проектами, например, в Китае.

Завершение строительства блоков ХАЭС должно было бы обойтись дешевле, чем строительство новых с нуля под ключ. На тендере 2008 года этот аргумент, как уже упоминалось, был решающим в пользу россиян. Но получается наоборот. Достройку 60% хмельницких блоков (реакторы разработаны в 90-е годы) россияне оценивают в 5—6 млрд. долл., тогда как строительство с нуля под ключ первой очереди из двух российских подобных реакторов ВВЭР на Тяньванской АЭС в Китае стоило 3 млрд. А строительство в Тяньване второй очереди такой же мощности — всего 1,7 млрд.

Интересная деталь. Вторую очередь сначала (до подписания соглашений!) россияне оценили в 5 млрд. Сошлись на 1,7 млрд. долл. (фантастически дешево!) в результате удачных (для китайской стороны) переговоров и за счет участия в проекте китайских исполнителей. Скептики говорят, что китайская дешевизна обуславливает низкое качество. Возможно, и так. Но не в энергетической сфере, где у китайцев затраты по отдельным пунктам в шесть-семь раз ниже, хотя цена квалифицированной рабочей силы сопоставима с российской и часто выше украинской. Удешевление там обеспечивается в основном за счет оптимизации производства: действует другая бизнес-модель производства, предусматривающая значительное сокращение админзатрат и замкнутые циклы. При этом китайцы кумулятивно используют эффект диверсификации технологий: для сокращения собственных затрат и для заимствования опыта и у россиян, и у американцев, и у канадских, французских и корейских атомщиков.

Снова напрашивается вопрос: почему россияне «по-братски» хотят «сплавить» то же самое нам в разы дороже, чем, например, китайцам? Напоминает ситуацию с газом: кому-то «по-партнерски», а украинцам — дороже чем всем.

Выход из хмельницкого тупика пока есть: строить нельзя отменить
Упомянутые и прочие предостережения доводились до ведома руководителей энергетической отрасли и правительства и в период подготовки тендерной документации, и в ходе самого конкурса в 2008 году, и при принятии решений в 2009-м. Однако их проигнорировали.

Обо всем осведомлена и бывшая оппозиция, которая сейчас является властью. Можно было надеяться, что новая власть пересмотрит непрозрачные и рискованные решения. Получается же наоборот — высокими темпами начата реализация договоренностей предшественников относительно Хмельницкой АЭС. Уже подписано межправительственное соглашение, которое без наличия согласованной сметы определяет, что строительство на ХАЭС будет кредитовать Россия под неизвестные условия. Почему-то тайное!

Очевидно, что утверждение российских ядерных технологий на большом украинском рынке отвечает экономическим, политическим и имиджевым интересам нашего северо-восточного стратегического партнера. Россияне за украинский рынок борются, отстаивают свой национальный интерес. И это заслуживает уважения. Вместе с тем украинская позиция как минимум непонятна.

Напомним, что сегодня речь идет о достройке, стоимость которой должна составлять около 60% сметы строительства всего объекта. То есть, если российская сторона настаивает на 5—6 млрд. долл. за завершение строительства, как говорит В.Путин, значит, весь проект оценивается ими в 8—10 млрд. долл. Нам это однозначно невыгодно!

За 5—6 млрд. долл. в Украине можно прозрачно реализовать надежный западный проект с нуля под ключ с частичным размещением заказов на отечественных предприятиях. Например АР от Westinghouse или южнокорейский APR-1400, которые сегодня считаются самыми совершенными и безопасными. Так, на АЭС «Саньмень» в Китае за 5,8 млрд. долл. строятся с ноля под ключ два американских блока с реакторами АР-1000 (новейшая разработка!) такой же мощности, как российские на ХАЭС (шутки ради можно спросить: покупает ли кто-нибудь российские авто «Лада» по цене американского «Кадиллака»?). При этом воплощалась бы концепция диверсификации, а следовательно, повышения национальной безопасности. Целесообразно позаимствовать тот же китайский опыт удешевления проектов за счет локализации части заказов в Украине, где есть 54 научно-проектных и производственных организации, которые способны выполнять уникальные работы для ядерно-энергетического комплекса и требуют радикального реформирования, международных отношений и... заказов.

В таком случае нужно отказаться от достраивания советских долгостроев. Демонтировать, как в Болгарии, например. И все, включая тендер, начинать заново, прозрачно и в полном соответствии с законодательством Украины, включая опрос населения, принятие отдельного закона Украины о строительстве второй очереди Хмельницкой АЭС и т.д.

Очевидно, что ни правящая коалиция, ни парламентская оппозиция не заинтересованы в негативных сценариях на Хмельницкой АЭС, которые могут быть намного хуже, чем пресловутые газовые или нефтяные. Поэтому все должны приложить усилия, чтобы отменить непродуманные решения по ХАЭС и не спеша принять новые — прозрачные и выгодные нашему государству.

Для действующей власти это был бы наилучший выход из ситуации. Решатся ли — посмотрим.

zn.ua/2000/2229/70138/